Где надо — гладко, где надо — шерсть. Тем паче в тропиках у нас, где смерть, увы. Einem alten architekten in rom.

Иосиф Бродский

А здесь жил Мельц. А здесь жила Петрова. Бегство в Египет II. Бессмертия у смерти не прошу Блестит залив, и ветр несет Большая элегия Джону Донну. Брожу в редеющем лесу Был черный небосвод светлей тех ног В альбом Натальи Скавронской.

В городке, из которого смерть расползалась по школьной карте Он освящает кровлю и посуду и честно двери делит пополам. В деревне он — в избытке. В чугуне он варит по субботам чечевицу, приплясывает сонно на огне, подмигивает мне, как очевидцу. Выдаёт девицу за лесничего.

Все стихи Иосифа Бродского

И в шутку устраивает вечный недолёт объездчику, стреляющему в утку. Возможность же всё это наблюдать, к осеннему прислушиваясь свисту, единственная, в общем, благодать, доступная в деревне атеисту. В деревне никто не сходит с ума В деревне, затерявшейся в лесах В канаве гусь, как стереотруба В одиночке желание спать В письме на юг.

В пустом, закрытом на просушку парке В разгар холодной войны. В твоих часах не только ход, но тишь В темноте у окна. В феврале далеко до весны В этой комнате пахло тряпьем и сырой водой В этой маленькой комнате все по-старому Взгляни на деревянный дом Война в убежище Киприды. Восходящее желтое солнце следит косыми Вот я вновь принимаю парад Время подсчета цыплят ястребом; скирд в тумане Все дальше от твоей страны Все чуждо в доме новому жильцу Всегда остается возможность выйти из дому на Голландия есть плоская страна Два часа в резервуаре.

День кончился, как если бы она Деревья в моем окне, в деревянном окне Деревянный лаокоон, сбросив на время гору Дни бегут надо мной Дни расплетают тряпочку, сотканную Тобою Дом тучами придавлен до земли Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером Еврейское кладбище около Ленинграда Если что-нибудь петь, то перемену ветра Жизнь в рассеянном свете.

Забор пронзил подмерзший наст Мелькнула тень в окне Заснешь с прикушенной губой Затем, чтоб пустым разговорцем Зачем опять меняемся местами Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою Зимним вечером в Ялте. Зимним вечером на сеновале. Из ваших глаз пустившись в дальний путь В памяти, как на меже К переговорам в Кабуле. К семейному альбому прикоснись Как давно я топчу, видно по каблуку Как славно вечером в избе Слоны убежали в Индию Когда подойдет к изголовью Кто к минувшему глух Лети отсюда, белый мотылек Литовский ноктюрн Томасу Венцлова.

Люби проездом родину друзей Маятник о двух ногах Меня упрекали во всем, окромя погоды Мир создан был из смешенья грязи, воды, огня Мне говорят, что нужно уезжать Мои слова, я думаю, умрут Мой голос, торопливый и неясный Моя свеча, бросая тусклый свет Мы вышли с почты прямо на канал Мы жили в городе цвета окаменевшей водки Мы незримы будем, чтоб снова Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга На е декабря года Якову Гордину от Иосифа Бродского.

На выставке Карла Вейлинка.

Прошел сквозь монастырский сад Элегия Издержки духа - выкрики ума С тех пор, как ты навсегда Но, в свой черед, нужда его в вещах сильней, чем наоборот: Мир создан был из смешенья грязи, воды, огня Диалог Дидона и Эней Для школьного возраста Дни бегут надо мной Полночный поезд новобрачный плывет в тоске необъяснимой. Вокруг Гленкорны, Дугласы и иже. Лучшая поэзия, читайте на сайте Внезапный ветр огромную страну сдул с карты, словно скатерть, - на пол.

На смерть Роберта Фроста. На столетие Анны Ахматовой. Надежде Филипповне Крамовой на день ее девяностопятилетия. Наряду с отоплением в каждом доме Настеньке Томашевской в Крым.

Иосиф Бродский - лучшие стихотворения

Не важно, что было вокруг, и не важно Не выходи из комнаты, не совершай ошибку Не знает небесный снаряд Не слишком известный пейзаж, улучшенный наводнением Не тишина - немота Не то Вам говорю, не то Ни тоски, ни любви, ни печали Новые стансы к Августе. Новый год на Канатчиковой даче. Посмотри-ка, что это там?


Читайте также:

Коментарии:

За своим Ленинградом, за дальними островами, в мелькнувшем раю, за своими страданьями давними, от меня за замками семью. Если я не мертв, то потому Сюзанне Мартин Твой локон не свивается в кольцо В нашем ревнивом царстве

Предпоследний этаж раньше чувствует тьму, чем окрестный пейзаж; я тебя обниму и закутаю в плащ, потому что в окне дождь - заведомый плач по тебе и по мне.