Меню
Поиск документов
Популярные файлы

Губерман о евреях стихи

Евреев от убогих до великих люблю не дрессированных, а диких. Designe of page CSI "Facktor" mailto: Евреев от убогих до великих люблю не дрессированных, а диких Был как обморок переезд, но душа отошла в тепле, и теперь я свой русский крест по еврейской несу земле.

Эдесь мое исконное пространство, здесь я гармоничен, как нигде, здесь еврей, оставив чужестранство, мутит воду в собственной среде. В отъезды кинувшись поспешно, евреи вдруг соображают, что обрусели так успешно, что их евреи раздражают. Эа российский утерянный рай пьют евреи, устроив уют, и, забыв про набитый трамвай, о графинях и тройках поют. Еврейский дух слезой просолен, душа хронически болит, еврей, который всем доволен, — покойник или инвалид.

Умельцы выходов и входов, настырны, въедливы и прытки, евреи есть у всех народов, а у еврейского — в избытке. Евреи, которые планов полны, становятся много богаче, умело торгуя то светом луны, то запахом легкой удачи.

Каждый день я толкусь у дверей, за которыми есть кабинет, где сидит симпатичный еврей и дает бесполезный совет. Чтоб несогласие сразить и несогласные закисли, еврей умеет возразить еще не высказанной мысли.

Да, Запад есть Запад, Восток есть Восток, у каждого собственный запах, и носом к Востоку еврей свой росток стыдливо увозит на Запад. В мире много идей и затей, но вовек не случится в истории, чтоб мужчины рожали детей, а евреи друг с другом не спорили.

В мире лишь еврею одному часто удается так пожить, чтоб не есть свинину самому и свинью другому подложить. Живу я легко и беспечно, хотя уже склонен к мыслишкам, что все мы евреи, конечно, но некоторые — слишком. Земля моих великих праотцов полна умов нешибкого пошиба, а я среди галдящих мудрецов молчу, как фаршированная рыба.

Слились две несовместных натуры под покровом израильской кровли — инвалиды российской культуры с партизанами русской торговли. За мудрость, растворенную в народе, за пластику житейских поворотов евреи платят матери-природе обилием кромешных идиотов.

Губерман предупредил: "Буду материться!"

Душу наблюдениями грея, начал разбираться в нашем вкусе я: Еврей не каждый виноват, что он еврей на белом свете, но у него возможен брат, а за него еврей в ответе. Евреев тянет все подвигать и улучшению подвергнуть, и надо вовремя их выгнать, чтоб неприятностей избегнуть. Не терпит еврейская страстность елейного меда растления; еврею вредна безопасность, покой и любовь населения.

Нельзя, когда в душе разброд, чтоб дух темнел и чах; не должен быть уныл народ, который жгли в печах. Пустившись по белому свету, готовый к любой неизвестности, еврей заселяет планету, меняясь по образу местности. Варясь в густой еврейской каше, смотрю вокруг, угрюм и тих: Мне одна догадка душу точит, вижу ее правильность везде; каждый, кто живет не там, где хочет, — вреден окружающей среде.

Еврей весь мир готов обнять, того же требуя обратно: Во все разломы, щели, трещины проблем, событий и идей, терпя то ругань, то затрещины, азартно лезет иудей. Растут растенья, плещут воды, на ветках мечутся мартышки, еврей в объятиях свободы хрипит и просит передышки.

Антисемит похож на дам, которых кормит нежный труд; от нелюбви своей к жидам они дороже с нас берут. Многого сочной заграничной русской прессы я читаю, наслаждаясь и дурея; можно выставить еврея из Одессы, но не вытравишь Одессу из еврея.

Игорь Губерман: О себе. О славе. Об алкоголе. О евреях. О неприличной лексике

В жизненных делах я непрактичен, мне азарт и риск не по плечу, даже как еврей я нетипичен: Заоблачные манят эмпиреи еврейские мечтательные взгляды, и больно ушибаются евреи о каменной реальности преграды. Еврейского характера загадочность не гений совместила со злодейством, а жертвенно-хрустальную порядочность с таким же неуемным прохиндейством.

В еврейском гомоне и гаме отрадно жить на склоне лет, и даже нет проблем с деньгами, поскольку просто денег нет. Скитались не зря мы со скрипкой в руках: Чуть выросли — счастья в пространстве кипучем искать устремляются тут же все рыбы — где глубже, все люди — где лучше, евреи — где лучше и глубже.

Катаясь на российской карусели, наевшись русской мудрости плодов, евреи столь изрядно обрусели, что всюду видят происки жидов.

Еврей живет, как будто рос, не зная злобы и неволи: Евреям доверяют не вполне и в космос не пускают, слава Богу; евреи, оказавшись на Луне, устроят и базар и синагогу. Шепну я даже в миг, когда на грудь уложат мне кладбищенские плиты: В убогом притворе, где тесно плечу и дряхлые дремлют скамейки, я Деве Марии поставил свечу — несчастнейшей в мире еврейке.

Вон тот когда-то пел как соловей, а этот был невинная овечка, а я и в прошлой жизни был еврей — отпетый наглый нищий из местечка. Сайт создан в системе uCoz. Был как обморок переезд, но душа отошла в тепле, и теперь я свой русский крест по еврейской несу земле.